Us and them

Когда под утро спят телеэкраны И звезд тускнеет белый, бледный свет, К нам прилетают с неба Марсиане, Ты в это можешь верить или нет. Они блуждают, мерно растворяясь По нашим предрассветным городам. По улицам, по скверам и перронам. По трассам, переулкам и дворам. По переходам, площадям, вокзалам, По паркам, со скульптурами и без. Невидимый под звездным покрывалом Раскосых век мерцающий разрез. Мы в их зрачках лишь тусклым отраженьем, Бессмысленные в мире и войне, Являемся космическим броженьем, Закваской жизни на пустом пятне Отличного, холодного пространства, Средь чуждой, неосвоенной земли. Не гаснущей волной протуберанца, Не жертвою пространственной петли. Романса не допетым продолженьем, Не танго в пожелтевших зеркалах, Не к тьме необратимым приближеньем Творенья, обращаемого в прах. Не хладной властью времени оскала, Не пирамидой в дымчатой дали. Не Музой, что безумца вдохновляла, Не Галой на мольберте у Дали. Не тем, кто обречен на притяженье, Преодоленьем космоса мечтой, Не пламенным поэта озареньем, Что беззащитен перед злой судьбой. Глядят на нас не щурясь, не моргая, Неведомой планеты сыновья, А после, незаметно улетают В чужие марсианские края. Безэмоционально и бесстрастно Взирают из холодной пустоты. К боренью наших жизней безучастны, Как, в сущности, нередко, я и ты. И сколько бы они ни пролетали Парсеков галактической пыли, Участия никак не проявляли К движенью элипсоида - Земли. Нелепы, несуразны, не витальны Мы на сетчатке марсианских глаз. Останемся экстерриториальны, Чужими им, как и они для нас. Двум одиночествам не встретиться, не слиться Средь мириадов брошенных планет. Мы - бледные, испуганные лица. Они - лишь звездный одинокий след.